Новая медицина

Генетики: почти 50% пациенток с раком молочной железы химиотерапия перед операцией не нужна

Борьба с раком: история, достижения и сила здравого смысла

Генетики: почти 50% пациенток с раком молочной железы химиотерапия перед операцией не нужна

Накануне Всемирного дня борьбы с раком мы начинаем публикацию серии материалов о раке. Каждую неделю в феврале мы будем развенчивать мифы о раке.

Но сегодняшняя статья посвящена достижениям в области лечения рака, о них рассказывает врач-онколог Николай Владимирович Жуков, руководитель отдела оптимизации методов лечения подростков и молодежи ФНКЦ ДГОИ, член правления Российского общества клинической онкологии (RUSSCO), член Американской ассоциации клинических онкологов (ASCO).

Рак лечится. История вопроса

Еще очень недавно рак был практически смертельным заболеванием. До середины XX века единственным методом лечения злокачественных опухолей была хирургия, позволявшая излечивать некоторых больных с ранними стадиями опухолей.

Все больные с отдаленными метастазами или первично распространенными опухолями (такими как лейкозы) были обречены.

Да и хирургия излечивала далеко не всех с ранними стадиями — у многих больных после, казалось бы, полного удаления опухоли через некоторое время появлялись метастазы, которые нечем было лечить.

Хирурги VS лекарства

1v.jpg

Безусловно, все современные достижения в области онкологии связаны именно с лекарственным лечением. Что логично, так как опухоли за счет способности метастазировать носят «системный характер», а лекарственное лечение тоже системно — всюду, куда попадает кровь, попадает и лекарственный препарат, и где бы ни находилась опухолевая клетка, она подвергнется его воздействию.

Первый этап развития лекарственного лечения — химиотерапия. Методика, которая впервые за историю развития онкологии дала возможность эффективно лечить распространенные, диссеминированные формы опухолей. Именно химиотерапия позволила добиваться излечения большинства больных острым лейкозом, лимфомой Ходжкина, герминогенными опухолями, хориокарциномой и некоторыми другими онкозаболеваниями.

Сейчас трудно представить, что еще в 1970-х годах большинство этих больных были обречены на смерть. Кроме того, химиотерапия повысила и шансы на излечение у больных с ранними стадиями опухолей. За счет «чистой» хирургии удавалось победить опухоль лишь в случае, если она действительно ограничивалась объемом удаляемых тканей.

Однако у многих больных до удаления опухоль успевала дать отсевы — микрометастазы, которые оставались в организме после «радикальной» хирургической операции. И через некоторое время дорастали до клинически значимых размеров, убивая больного.

[stextbox id=’info’]

Адъювантная (то есть проводимая после хирургического лечения) химиотерапия позволила убивать оставшиеся опухолевые клетки на этапе, когда их число минимально, что значимо повышает шанс на успех лечения.

[/stextbox]

Первые данные об эффективности химиотерапии даже несколько озадачили хирургов того времени, которые тогда были «царями горы» и считали, что только они могут вылечить больного. Оказалось, что и лекарственная терапия способна на это — где-то в содружестве с хирургами, а где-то и без них.

Но возможности обычной цитостатической химиотерапии оказались ограниченными. Все же «мишени» для цитостатиков — генетический материал клетки и ее аппарат деления — находятся не только в опухоли, они есть и во всех здоровых клетках организма.

И спектр химиочувствительных опухолей, для клеток которых токсичность химиотерапии значимо превосходит ее токсичность для организма, оказался весьма ограничен.

При остальных опухолях химиотерапия либо могла привести лишь к «сдерживанию» болезни, либо вообще была неэффективна в переносимых дозах.

Снайперский метод

2m.jpg

Но с развитием наших знаний о биологии опухолей стало ясно, что убить опухолевые клетки или затормозить их развитие можно не только с помощью клеточных ядов — то есть химиотерапии.

Опухоль не является полностью автономным организмом, жизнедеятельность ее клеток регулируется массой сигнальных путей. Оказалось, что можно найти пути активации опухолевых клеток, которые сильно отличаются от нормальных путей в организме.

[stextbox id=’alert’]

Именно здесь опухоль становится уязвимой: можно воздействовать именно на эти аномальные пути и блокировать их. Такой подход называют таргетной терапией. Это очень сложный подход.

[/stextbox]

Если, как оказалось, наш геном схож с геномом морковки на 65%, то сходство генома наших здоровых и опухолевых клеток — 99,999…%. И трудно найти те конкретные участки, где они работают по-разному. Речь идет об очень интересных и, к сожалению, дорогостоящих исследованиях.

Сейчас известны таргетные препараты для многих заболеваний. Потрясающие результаты были достигнуты при хроническом миелоидном лейкозе, гастроинтестинальных стромальных опухолях, появились сдвиги в лечении рака легкого, рака молочной железы, меланомы, рака толстой кишки, желудка.

Некоторые лекарства из группы таргетной терапии оказались очень эффективны — иногда приводя к излечению или увеличивая шанс на излечение, иногда лишь помогая достичь ремиссии и продлить жизнь больных.

Но, как и в ситуации с химиотерапией, есть много такого, чего современная таргетная терапия не может.

В 2016 году на покупку противоопухолевых препаратов фондом было израсходовано более 118 миллионов рублей, в том числе на таргетные химиопрепараты «Спрайсел», «Зелбораф», «Ксалкори», «Джакави», «Велкейд» и др. Эти лекарства дали шанс на выздоровление многим нашим подопечным.

Вместе против рака. Иммунотерапия

3.jpg

Прогресс в развитии терапии рака на современном этапе — это прежде всего иммунотерапия. Но важно понимать, что обычная химиотерапия, таргетная терапия и иммунотерапия не исключают друг друга. Они сосуществуют и применяются параллельно.

Иммунотерапия рака — это действительно настоящий прорыв, который происходит на наших глазах. Долгое время исследователи топтались на месте, хотя ясно было, что эта область может быть очень перспективной.

Ведь опухоль, хоть и развивается из нормальных клеток организма, видоизменяет их и иммунологически чужеродна для организма. По логике вещей иммунная система должна ее распознавать и уничтожать — почему же она с этим не справляется? Пытались как-то стимулировать иммунный ответ, это не помогало.

[stextbox id=’warning’]

Но затем оказалось, что все дело в системе распознавания «свой — чужой», которую опухолевые клетки «унаследовали» от нормальных клеток организма. В норме эта система подавляет аутоиммунные реакции, а опухоли «используют» ее для защиты от иммунной атаки.

[/stextbox]

И в последние несколько лет, как только ученые поняли детали этого распознавания, начался очень быстрый прогресс, причем во многих областях онкологии.

Меланома, лимфомы, рак легкого и все-все-все

Самые известные успехи иммунотерапии касаются лечения меланомы. Просто меланома — очень яркий пример, потому что ее распространенные формы не просто смертельны — они, так сказать, очень быстро смертельны. А сейчас уже видно, что у части пациентов можно добиться ремиссии, которая будет длиться не месяцы, а годы. Вполне возможно, что при их диагнозе это равносильно выздоровлению.

А так, конечно, действие новых препаратов касается далеко не только меланомы. При раке легкого — он раньше вообще не рассматривался как иммуногенная опухоль! — современная иммунотерапия вновь позволила добиться неожиданно длительных ремиссий.

И очень хочется надеяться, что с увеличением времени наблюдения появится и надежда на излечение. Есть движение вперед в лечении рака почки, рака мочевого пузыря, опухолей головы и шеи.

Совсем недавно получены данные по гепатоцеллюлярной карциноме — при одной из самых резистентных к лекарственному лечению опухолей эффект отмечен у 50–60% больных! «Сигналы» об эффективности (и случаях долгого контроля болезни) поступают практически при всех заболеваниях — рак желудка, лимфомы, опухоли молочной железы, кожи. И постоянно появляются новые лекарства, в этой области пока использованы далеко не все возможности.

Для фонда «Подари жизнь», конечно, важно использование этих лекарств в педиатрии. Так получилось, что клинические испытания противораковых лекарств доходят до детей в последнюю очередь.

Но и сейчас новейшие препараты иммунотерапии могут использоваться при некоторых диагнозах у детей, когда все другие возможности уже исчерпаны, но при этом дети в таком состоянии, что могут перенести эту терапию.

Кстати, если уж мы заговорили о прорывах в онкологии, связанных с иммунотерапией, нельзя не сказать про вакцины. Совершенно поразительное достижение — вакцина, позволяющая предотвратить рак шейки матки. Зная причину этой опухоли — вирус папилломы человека, — удалось найти противоядие.

[stextbox id=’info’]

Возможно, через несколько лет женщины просто перестанут болеть этим видом опухоли. Ну а сейчас для рака шейки матки есть очень эффективный и дешевый скрининг, также позволяющий спасать очень многих.

[/stextbox]

Причем речь идет о безболезненной и простой процедуре, а выигрыш — число спасенных жизней — получается даже больше, чем, например, от всем известной маммографии, о которой говорят почти все.

Новейшие препараты иммунотерапии пока не зарегистрированы в России. Но их индивидуальное применение уже позволило помочь многим подопечным нашего фонда. Например, препарат «Опдиво», который покупается в рамках проекта «Незарегистрированные лекарства».

Что дальше?

4.jpg

По моим ощущениям, следующая Нобелевская премия по физиологии и медицине обязательно будет связана с информационными технологиями.

Ведь как происходит развитие медицины, в том числе онкологии? Сначала происходит накопление информации, которую люди не могут полностью осознать. А затем она выстраивается в единую картину, и становится ясно, как можно действовать дальше.

Медицина выходит на новый уровень, на новом уровне снова происходит накопление информации, и дальше все повторяется.

Так возникли химиотерапия, таргетная терапия, так появилась иммунотерапия. И сейчас, вполне возможно, мы на пороге нового прорыва, связанного с генетическими исследованиями опухолевых клеток.

Первое секвенирование генома человека, то есть полное «чтение» его ДНК, в свое время обошлось в 10 миллиардов долларов. Сейчас это исследование можно провести за тысячу долларов.

Обычно в качестве примера быстрого развития приводят закон Мура, согласно которому производительность компьютеров удваивается каждые два года. Но здесь развитие происходит еще намного быстрее! И мы получаем огромное количество генетических данных.

Теперь нужны люди, специалисты по информатике, которые готовы будут их объединить и сформулировать новые идеи.

А что у нас?

5.jpg

В России тоже конечно есть положительные сдвиги в области онкологии, их немного, но они есть.Во-первых, появились люди, настоящие граждане страны, которым не все равно.

Удалось расшевелить общество, привлечь благотворительную помощь для решения проблем онкобольных детей. Даже в самых богатых странах, таких как США, этот путь финансирования играет важную роль, а уж тем более в России.

[stextbox id=’alert’]

С лечением взрослых пока, конечно, хуже, фондов не хватает, а государство во многом устранилось от решения этой проблемы.

[/stextbox]

Во-вторых, стали появляться биофармацевтические компании, которым нужны не только деньги, но и реальные результаты. Есть, например, собственные исследовательские разработки в области иммунотерапии — пока это, конечно, только первый этап, но это движение в правильном направлении.

Еще раз о профилактике

6.jpg

Во-первых, стоит избегать того, что однозначно является факторами риска. Конечно, сюда входит курение. Конечно, ультрафиолетовое облучение — и в западных странах дело идет к тому, что загорелый человек на улице скоро будет выглядеть как же дико, как курящий или пьющий из бутылки. Лишний вес, малоподвижный образ жизни — тоже факторы риска.

Во-вторых, целесообразно проходить скрининговые процедуры, то есть проверки на определенные виды рака, для которых эффективный скрининг действительно существует. Это рак шейки матки и рак молочной железы для женщин, анализы на ПСА (простатспецифический антиген) для мужчин. Начиная с какого-то возраста — скрининг на рак толстой кишки.

А вообще больше всего хотелось бы пожелать людям здравого смысла. Страх перед раком есть везде. Но у нас он не таков, как у европейцев или американцев. Западные люди говорят себе: «Я боюсь, что рак у меня обнаружат поздно».

И идут обследоваться. У наших сограждан страх перед диагнозом. А пока диагноз не объявлен, его как будто бы и нет. И люди не идут к врачу вовремя.

Можно закупить тысячи приборов для маммографии, но если женщина не идет к врачу, то эти приборы для нее бесполезны.

Поэтому, если что-то беспокоит, лучше немедленно обратиться к специалисту. Здравый смысл — лучшая защита.

Источник: https://www.podari-zhizn.ru/main/node/28165

Почему сегодня не стоит бояться рака молочной железы?

Генетики: почти 50% пациенток с раком молочной железы химиотерапия перед операцией не нужна

Если раньше диагноз «рак молочной железы» звучал как приговор, то сегодня он является болезнью, которая успешно лечится.

Возможности современной медицины позволяют полностью излечить его в подавляющем большинстве случаев.

О том, что изменилось в диагностике и лечении рака молочной железы за последние годы, корреспонденту «МИР 24» рассказали специалисты ведущих российских клиник.

Сегодня ученым намного больше известно о раке молочной железы, чем, скажем, десять лет назад. Этого «зверя» современной медицине уже намного легче удается «укротить», главное – настрой самого пациента, своевременная правильная диагностика и лечение. Женщинам важно понять, что не стоит панически бояться этого заболевания. Но также не стоит оставлять этот вопрос без внимания. 

Важно выяснить, относитесь ли вы к высокой группе риска по развитию рака молочной железы или нет. Для этого поговорите с семьей, узнайте были ли в вашей семье повторяющиеся из поколение в поколение случаи рака груди или яичников, или такие же случаи ранних (до 50 лет) раков.

Имея эту информацию, обратитесь к гинекологу или онкологу-маммологу за консультацией и попросите помочь определить вашу группу риска.

Врач скорее всего, задаст вам уточняющие вопросы про ваше здоровье и образ жизни, и сможет сказать, есть ли именно у вас высокая вероятность развития рака груди.

Если – да, вам необходимо найти специалиста онколога-маммолога, которому вы будете доверять, и составить вместе с ним индивидуальную программу обследований. В этом случае профилактические обследования могут быть показаны с довольно раннего возраста 25-30 лет.

Всем остальным женщинам не нужны профилактические обследования до 40-50 лет. Если вас ничего не беспокоит, ведение здорового образа жизни – это то, что мы все можем сделать для себя профилактически. При любых изменениях по сравнению с вашей нормой – не откладывая обращайтесь к врачу.

С 50 лет один раз в два года нужно делать профилактическую маммографию, даже если вас ничего не беспокоит.

[stextbox id=’warning’]

По мнению Екатерины Башта, директора благотворительной программы «Женское здоровье», способность организма бороться с онкологическим заболеванием тесно связана с качеством жизни и способностью психики адаптироваться к болезни.

[/stextbox]

«Мы убеждены, – говорит она, – что когда поставлен диагноз «рак», важна не только своевременная медицинская помощь, но и психологическое, эмоциональное состояние человека и его близкого окружения.

Именно поэтому мы объединяем экспертов в сфере лечения онкологических заболеваний женской репродуктивной системы, развиваем поддерживающее сообщество для пациентов и их родственников, помогаем им получить актуальную информацию и оказываем им эмоциональную и психологическую поддержку».

Для того, чтобы разобраться, какие нововведения сегодня есть у медицины в методах лечения рака, мы разделили вопрос на несколько составляющих: диагностика, хирургия, лекарственная и лучевая терапия, а также протезирование и реабилитация. А также узнали у специалистов по соответствующим областям, какие новые технологии они используют в своей работе.

Диагностика

Главным методом современной диагностики остается маммография. Она позволяет увидеть опухоль на той стадии, когда она еще мала, не прощупывается и не вызывает симптомов.

Если потребуются уточнения диагноза, то в некоторых случаях делают магнитно-резонансную маммографию (МРТ), а также компьютерную томографию (КТ), ПЭТ (позитронно-эмиссионную томографию, когда пациентке внутривенно вводится радиоактивное контрастное вещество, благодаря чему можно увидеть места скопления раковых клеток).

 В последнее время появились ультразвуковые сканеры, которые дают возможность обрабатывать данные КТ и МРТ и совмещать их в реальном времени с данными УЗИ.

Открытием для ученых стали новые подтипы рака. Их выявляют при помощи молекулярно-генетических методов.

При этом, становится возможным выявить рецепторы, в отношении которых данная опухоль чувствительна, и провести таргетную терапию (о ней подробнее речь пойдет ниже).

 Еще одно из достижений последнего времени – открытие роли генов в развитии рака. Ученые поняли, что мутация генов BRСA-1 и 2 многократно увеличивает риск заболеть раком молочной железы и раком яичников.

«Если у ваших близких родственниц был рак молочной железы до 50 лет, то в семье может присутствовать мутация BRCA, и ваш риск заболеть раком возрастает, –  говорит онколог, гематолог, кандидат медицинских наук, руководитель «Клиники амбулаторной онкологии и гематологии» Михаил Ласков.

– Если у вас подобная семейная история, нужно посоветоваться с онкологом и он, возможно, предложит сделать исследование на наличие мутации. Если мутацию найдут, опять же, это не означает, что обязательно будет рак, но лишь то, что риски выше.

В этом случае нужно, опять же, посоветовавшись со своим онкологом, выбрать стратегию дальнейших действий».

[stextbox id=’info’]

Для того, чтобы понять, есть у вас эта генетическая предрасположенность, можно сделать исследования – они проводятся в Москве и других городах, и стоят примерно 5-15 тысяч рублей.

[/stextbox]

Используют и лабораторные методы исследования. «Мы привыкли называть раком молочной железы любую опухоль, которая возникла в молочной железе, – говорит онколог, химиотерапевт, заместитель руководителя «Клиники амбулаторной онкологии и гематологии» Александр Аболмасов.

– При гистологическом исследовании, то есть оценке опухоли под микроскопом, опухоли выглядят более или менее одинаково.

Однако, если использовать дополнительный метод, который называется «иммуногистохимия» (когда опухоль «красят» специальными веществами и анализируют, прокрасилось или нет), мы получаем как минимум 4 разных болезни, которые ведут себя по-разному и требуют разного лечения».

Хирургия

Когда рак был не так хорошо изучен, хирурги, чтобы минимизировать риски рецидива, отсекали нездоровые ткани по-максимуму.

Применявшаяся традиционная операция – радикальная мастэктомия – калечила женщину, так как помимо молочной железы хирургу приходилось удалять пациентке и большую, и малую грудные мышцы, а также регионарные лимфоузлы.

Сегодня же в приоритете – органосберегающие методики. Кроме мастэктомии, сегодня распространена лампэктомия – операция, когда удается только опухоль, а сама железа сохраняется. 

«Известно, что одно из самых существенных долговременных побочных эффектов после такой операции это отеки руки (лимфодема или лимфостаз), которые возникают из-за профилактического удаления всех лимфоузлов. Для того чтобы не удалять все подмышечные лимфоузлы, профилактически применяется методика сторожевого лимфоузла», – добавляет Михаил Ласков.

Сторожевой узел – это лимфоузел, ближайший к начальному очагу опухоли. Практически всегда первый метастаз опухоли возникает именно в нем. Если в ходе биопсии сигнальных лимфоузлов не будут обнаружены злокачественные клетки, то врачи считают, что с высокой вероятностью их не будет и в других узлах, и принимают решение не удалять пациенту все регионарные лимфоузлы.

Лекарственная терапия

Именно в этом виде терапии за последние два десятилетия произошел настоящий прорыв. Об этом говорят почти все эксперты.

 Руководитель центра химиотерапии, заведующий отделением химиотерапии Клинической больницы МЕДСИ в Боткинском проезде, врач-химиотерапевт, онколог Евгений Ледин рассказывает о главных революционных достижениях современной медицины: открытии сигнальных путей и таргетной терапии: «Ученые и врачи отошли от глобального механизма воздействия на клетку и выяснили, а почему опухолевая клетка растет? Что дает ей сигналы к делению? Так они нашли так называемые «сигнальные пути», то есть механизмы передачи сигнала к делению с поверхности опухолевой клетки к ее ядру. И появилась теория: если найти специфические сигнальные пути и заблокировать их, то опухолевая клетка перестанет делиться или погибнет. Побочных эффектов мало, а эффективность высокая».

«Еще 15-20 лет назад лечение переносилось крайне тяжело, после него люди чувствовали себя очень плохо, вплоть до отказа от продолжения лечения, например, из-за неконтролируемой тошноты и рвоты.

Это сформировало стереотипное отношение к лекарственной противоопухолевой терапии, которое сохраняется и по сей день, но не соответствующее действительности. Сегодня сопроводительная терапия вышла на совершенно иной уровень.

Появились крайне эффективные и безопасные противорвотные средства, да и многие противоопухолевые препараты воздействуют уже не на организм в целом, не отличая опухолевые клетки от здоровых, а более прицельно, таргетно.

Таргетные препараты воздействуют на мишени, которыми могут быть либо отдельные рецепторы на опухолевой клетке или белки, которые участвуют в передаче сигнала к ее делению».

Достижений медицинской науки в данном направлении немало, и развитие происходит семимильными шагами.

«Мы порой не успеваем отслеживать по всем направлениям новые разработки, все происходит лавинообразно, – говорит доктор Ледин.

– Мы даже пришли к разделению докторов по специализации – кто-то в нашем коллективе более глубоко понимает рак легкого и активно отслеживает по данной патологии новую информацию, кто-то рак молочной железы, и так далее».

«Есть еще эндокринная терапия, или гормональная терапия, которая тоже является таргетной, – рассказывает Евгений Ледин. – Например, есть мишень в виде рецептора эстрогена на поверхности опухолевой клетки, и она блокируется, клетка замирает и перестает делиться.

При раке молочной железы ее можно остановить на годы. Гормональная терапия применяется уже с 70-х годов, когда была открыта молекула тамоксифен, которая до сих пор является«золотым стандартом» в лечении рака молочной железы.

[stextbox id=’alert’]

Были открыты и другие препараты: какие-то более доступны, какие-то – менее».

[/stextbox]

Онколог Михаил Ласков добавляет один важный момент по поводу терапии лекарствами: «Очень важно, что сейчас у женщины, столкнувшейся с диагнозом «рак молочной железы», есть возможность сохранить способность иметь детей после завершения лечения. Для этого нужно заранее заготовить материал (яйцеклетки, эмбрионы, ткань яичников) и заморозить. Также применяют специальные лекарства, которые на время приостанавливают работу яичников и те меньше подвергаются действию химиотерапии».

Лучевая терапия

Все последние разработки в лучевой терапии направлены на то, чтобы минимизировать травматизацию окружающих тканей, и подвести поток энергии только к опухолевому очагу.

Современные аппараты позволяют лучше прицелиться и избежать повреждения других тканей.

Чаще всего при лечении рака молочной железы используется внешнее облучение, похожее на обычный рентген, но занимающее чуть больше времени (сеанс длится от 10 до 20 минут).

«Иногда лучевую терапию проводят прямо во время операции по удалению опухоли, – говорит Михаил Ласков. – Это называется интраоперационная лучевая терапия. Она позволяет облучить опухоль на ранней стадии  за 1 сеанс и повышает эффективность лечения, снижая риск рецидивов».

Иммуноонкология

Иммуноонкология – это принципиально другой подход к борьбе с опухолью. Если химиотерапия, таргетная терапия и гормонотерапия воздействуют непосредственно на опухоль, то иммунотерапия позволяет нормально работающему иммунитету распознавать опухолевые клетки, которые прежде не распознавались иммунокомпетентными клетками.

Евгений Ледин объясняет механизм так: «Иммунокомпетентные клетки пациента просто не видят «поломанные» опухолевые клетки, что позволяет тем свободно развиваться.

Опухолевая клетка иммунитетом не воспринимается, он ее «не видит» и она продолжает спокойно жить и делиться.

Но когда с помощью иммунотерапии с нее снимают «плащ-невидимку», иммунитет ее распознает как чужеродную и сам удаляет ее из организма».

Тем не менее, данный вид терапии включен в стандарты лечения многих онкологических заболеваний. Но в отношении лечения рака молочной железы он используется очень мало.

 «Применять иммунотерапию можно, но только при некоторых, достаточно узких, местах: при метастатическом раке (при радикально пролеченном раннем раке не применяется), и только если в опухолевой ДНК есть особое состояние, которое называется «микросателлитная нестабильность», – добавляет онколог Александр Аболмасов.

Реабилитация

Немаловажной частью лечения пациенток с РМЖ является реабилитация, которая должна проводиться на всех этапах терапии рака. Реабилитолог Александра Степанова рассказала нам, что сегодня реабилитация онкологических пациентов включает в себя ЛФК, массаж и физиотерапию.

«Большинство считает, что массаж, физиотерапия и онкология – это вещи не совместимые, – говорит Александра. – Однако уже давным-давно в крупных международных и отечественных исследованиях было доказано, что определенные виды массажа и физиотерапии не только можно, но и крайне нужно проводить онкологическим больным.

Правда, реабилитацию обязательно должен назначать опытный врач, который, прежде всего, является онкологом».

Проведение полноценной реабилитации позволяет избежать, а, при необходимости, и лечить большинство осложнений, например, уже упоминавшийся выше отек руки. «При этом, – уточняет Александра Степанова, – очень важно начинать реабилитацию как можно раньше, если она после операции – то с первых суток после операции».

[stextbox id=’warning’]

Как мы видим, медики постепенно находят все более эффективные способы лечения опухолей, и это, конечно радует. Но в то же время, все врачи советуют женщинам не доводить свой организм до болезни, вести здоровый образ жизни и регулярно проходить профилактические обследования. Здоровья вам!

[/stextbox]

Благодарим за помощь в подготовке материла Благотворительную программу «Женское здоровье».

Эксперты:

Петр Владимирович Криворотько, д.м.н., заведующий отделением опухолей молочной железы, ведущий научный сотрудник ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Петрова» Минздрава России.

Михаил Савельевич Ласков, онколог, гематолог, кандидат медицинских наук, руководитель «Клиники амбулаторной онкологии и гематологии».

– Александр Евгеньевич Аболмасов, онколог, химиотерапевт, заместитель руководителя «Клиники амбулаторной онкологии и гематологии».

– Александра Михайловна Степанова, зав. отд. реабилитации НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина.

– Евгений Витальевич Ледин, руководитель центра химиотерапии, заведующий отделением химиотерапии Клинической больницы МЕДСИ в Боткинском проезде, врач-химиотерапевт, онколог.

Источник: https://mir24.tv/articles/16315423/pochemu-segodnya-ne-stoit-boyatsya-raka-molochnoi-zhelezy

back1917

Add comment